Тень Конторы – 9

Там и брать – в органах!

Правда, следователь с большим опытом работы, да к тому же умный, может представлять опасность, в том числе и для заказчика. Как обоюдоострый кинжал. Вначале он поможет, потом заинтересуется, кому и в чем помогал, а потом захочет того, кому помогал посадить.

Умные, они – такие!

Правда, есть один хорошо себя зарекомендовавший способ, гарантирующий их молчание. Чтобы просто не успели!

Резидент состряпал дюжину удостоверений “Национального благотворительного фонда поддержки ветеранов правоохранительных органов”, открыл счет в банке, куда перевел полста тысяч долларов и нанял менеджера по работе с персоналом, который нанял просто менеджеров, послав их по организациям ветеранов и госпиталям.

– Вот, – показывали менеджеры удостоверения. – Хотим оказать посильную помощь бывшим работникам МВД и ФСБ.

К представителям фонда относились благосклонно, потому что они не просили, а давали.

– Это очень правильно, что вы не забываете о наших ветеранах. Это здорово. Нашей организации позарез нужна новая машина председателю, шуба главбуху и тысяч двадцать наличными на бензин и скрепки. Возможно такое?

– Ну, в принципе… Только нас интересует адресная помощь, мы, видите ли, курируем только бывших следователей. Дело в том, что наш начальник был очень хорошо знаком со многими следователями, разговаривал с ними часами, а когда вернулся, решил оказать им спонсорскую помощь. Но не вообще, а только настоящим, заслуженным следователям, которые теперь остались одни или сильно больны. Есть у вас такие?

– Конечно, есть!..

Председатель и главбух получали по тысяче на скрепки, а менеджеры – координаты одиноких и больных, заслуженных и персональных пенсионеров‑сыщиков. О здоровье которых справлялись у их лечащих врачей за пару сотен за консультацию.

– Стареют ветераны, – вздыхали врачи. – Этот до конца года не дотянет – рачок‑с. У этих сердечко ни к черту. А эти вообще непонятно как еще живы.

Тех, у кого “рачок‑с”, “сердце ни к черту”, и особенно тех, которые “вообще непонятно как еще живы”, менеджеры брали на карандаш. И отправлялись к ним с продуктовыми наборами, в которых были крупы, водка, табак и по два кило рыбы.

– Чем богаты… – разводили руками они. – Вам бы не рыбу, а сети…

И намекали, что если бы в пороховницах отыскалось хотя бы чуть‑чуть пороха, они могли бы неплохо подзаработать.

– Бутылки собирать? – живо интересовались ветераны.

– Нет, по прошлой специальности.

Силы находились не у всех. У которых не находились – получали еще водки и открытки с поздравлениями. С тех, кто был в состоянии встать, тут же снимали мерку и шили им парадные, со всеми регалиями мундиры.

И рассылали по регионам с письмами обласканных властью политических партий, настоятельно рекомендовавших молодежи перенимать опыт предыдущих поколений. А чтобы их встретили достойно, звонили начальникам горотделов и убедительно просили не обидеть стариков, дать возможность им, тряхнув стариной, покопаться в каком‑нибудь приглянувшемся им “глухаре”, намекая, что этими веяниями сквозит из самых высоких кабинетов. Мол, нынче линия такая – на реабилитацию силовиков.

Расходы, связанные с проездом, проживанием, банкетами и подарками, организаторы творческих встреч естественно, брали на себя, расплачиваясь наличными лично с начальниками.

Парадные мундиры недавних генералов, полковников и “важняков” с орденскими планками от плеч до живота внушали уважение. Особенно в сумме с верительными грамотами и пухлыми конвертами, полученными начальниками горотделов.

Ветеранов брали в праздничный оборот, отчего трое, не выдержав, скончались раньше отпущенного им врачами срока. Но остальные держались молодцами, кушая водку наравне с подающей надежды молодежью и интересуясь их делами на примере отдельно взятых “висяков”. Взятых по указке устроителей генеральских гастролей.

Ветеранам позволяли покопаться в безнадежных делах, исходя из того, что старый конь кривую борозду хуже не испортит. Дальше – некуда.

Ветераны зарывались в протоколы, акты экспертиз и свидетельские показания… Зарывались профессионально, потому что имели за плечами не по одной сотне раскрытых громких дел и очень толковых “учителей”, которые за “висяки” не премии – головы снимали!

Хм… Занятно…

И здесь…

И тут…

Об истинном своем интересе они не распространялись, потому что всю жизнь работали в системе, где болтовня не поощрялась, и потому что вновь служили этой системе, в чем убедились и во что безоговорочно поверили, дав расписки о неразглашении на типовых, так хорошо им знакомых бланках. Кроме того, за ударную работу и молчание им был обещан солидный куш, а за трепотню – хрен со сливочным маслом и серьезные неприятности. Уже не для себя – уже для любимых родственников.

Так что лишнего ветераны не болтали, хотя и болтали без умолку!

В общем, подфартило ветеранам, на закате жизни получить такой – в виде денег, почета и живого дела подарок! Чтобы такое отработать, они готовы были горы свернуть.