Тень Конторы – 9

Но только что‑то не верится, что он ничего не знает, что он просто “погулять вышел”.

Не верится – и все тут! Потому что!

Дом был куплен ни раньше и не позже!

Куплен им, но почему‑то на чужое имя!

Причем на строительстве дома, купленного на его деньги, но на подставного человека, он изображал простого прораба!

А на стреле поставленного во дворе крана обнаружены подозрительные царапины, оставленные винтами крепко затянутых струбцин, которые могли удерживать видеокамеры – а что еще?

И, наконец, когда за ним пришли, чтобы спросить обо всех этих странностях, он сиганул в окно, пройдя до того сквозь стену, вырубил двух хорошо обученных бойцов куском арматурины, перемахнул забор и был таков!..

Ну и кто он после этого?..

Кто?!

Теперь – узнаем. Точно – узнаем. И скоро узнаем! Потому что “Зяблик” доложил: “груз” найден, изъят и отправлен адресату…

“Груз” – в пути. “Груз” едет под присмотром его людей и очень скоро будет здесь! Буквально с часу на час!..

 

Глава 55

 

Дембельнувшись из армии и вернувшись домой, “Первый” запил. Потому что это такая добрая дембельская традиция – напиваться до синих чертей, празднуя свое счастливое возвращение. Тем более из Афгана! Тем более живым и даже не раненым!

Он пил неделю, плохо себя помня, кочуя из компании в компанию. Пил с друзьями, родственниками, соседями, со случайными знакомыми и вовсе с незнакомыми…

Через неделю очухался. Потому что кончились деньги.

Мать вывернула ему пустой кошелек. Собутыльники, у которых можно было перехватить хотя бы на опохмелку, куда‑то пропали. Не оставалось ничего другого, как возвращаться к мирной жизни. Он начал подыскивать работу. И уже почти нашел, даже сделал три фотографии для личного дела, но отдать их в отдел кадров не успел… Потому что его, на улице, среди бела дня, замела милиция.

– Что ж ты, голубчик, делаешь? Это ж тебе не Афган! – укоризненно сказал ему сержант, застегивая на руках наручники.

– А чего я сделал‑то, чего? – удивился он.

– Что сделал – то уже сделал.

В отделении его посадили в “обезьянник”, а потом потащили к следователю.

– Как же ты так? Как тебя угораздило‑то? – сочувственно спросил следователь. – Только из армии – и на тебе!

– А чего я сделал? – вновь спросил он.

– Это я у тебя хотел узнать, – многозначительно сказал следователь. – Если сам признаешься, может, условно получишь.

– А в чем мне признаваться? Не в чем мне признаваться!

– Ну, как хочешь, – пожал плечами следователь, Доставая из стола какие‑то фотографии.

На фотографиях был труп с проломленной головой.

– Узнаешь?

Он замотал головой, потому что лицо мертвеца ему было совершенно незнакомо.

– А это?

Следователь бросил на стол какие‑то осколки, засунутые в целлофановый пакет, запечатанный биркой.

– Что это?

– Это – орудие убийства, – популярно объяснил следователь. – На котором обнаружены твои отпечатки пальцев. А это, – махнул в воздухе какими‑то листками, – собственноручные показания свидетеля, видевшего, как ты с покойным распивал спиртные напитки, а потом шарахнул его по башке вот этой самой бутылкой.

– Я?

– Ну не я же!

Ничего такого он не помнил. Совершенно.

– Ты мне тут дурака не изображай, – посоветовал следователь. – “Пальчики” есть, свидетели тебя видели – чего еще надо?.. А добровольное признание облегчает душу и уменьшает срок. Давай колись, а я тебе явку с повинной оформлю.

– Да не убивал я никого! – вспылил он.

– Ты просто не помнишь, – посочувствовал ему следователь. – Ну пришел из армии, ну запил, повздорил со своим собутыльником – с кем не бывает. Но убивать‑то его зачем было?

– Я же говорю вам – я никого не убивал!..

– Это ты суду расскажешь, – пригрозил следователь.

Он так все и рассказал.

За что ему дали шесть лет строгого режима.

Но в колонию сразу не перевели, а поместили в камеру‑одиночку на “пересылке”. Если бы он был опытный зэк, он бы сразу понял, что здесь что‑то не так, но он мотал первый срок и ничего еще не знал.

Он не отсидел и недели, когда однажды дверь камеры раскрылась и в нее вошел… майор. Хотя и в гражданке. Но тот самый майор, что обещал им ранний дембель и свое обещание выполнил.

– Как же ты так, парень? – обвел брезгливым взглядом камеру майор.

– Я не убивал, – глухо ответил он, зная, что ему все равно никто не поверит.

– Убивал – не убивал, теперь уже не важно. Давай лучше подумаем, как тебя отсюда вытащить.

Думали недолго и не вместе. Потому что майор уже знал, как его можно снять с нар.

– Подпишешь вот эти бумаги, – подсунул он ему какие‑то листы.