Тень Конторы – 9

Кажется, сейчас ему понадобятся вся его выдержка и весь опыт.

Резидента волоком подтащили к столу, перестегнули браслеты, припечатав руки к столешне.

– Ну что? – посмотрел на него командир. – Ты говоришь – Махмудович?

– Да, – выдавил из себя враз побелевший пленник.

– Ну как хочешь…

Командир выдернул из сжатого кулака один палец, мизинец, выпрямил и сунул в тиски.

Раз начинают с мизинца, значит, будут крошить все по очереди, понял Резидент.

Придерживая палец и быстро прокручивая винт, главарь выбрал пустоту. Половинки тисков сошлись на пальце и сдавили его с двух сторон.

– Махмудович? – вновь изображая дружелюбие, спросил командир.

Резидент молча кивнул.

Тот сделал пол‑оборота.

Металл вдавился в кожу. Пока не сильно, пока – терпимо.

Командир взглянул пленнику в глаза. Очень внимательно. Судя по всему, ему было интересно наблюдать чужую реакцию на боль.

Пленник молчал.

Он вновь прокрутил винт. На этот раз с некоторым усилием.

Пленник дернулся и замычал.

– Как звали твоего отца? – вновь спросил главарь.

Специально задавал простой, из‑за которого не имело смысл страдать, вопрос.

– Махмудович, – выдавил из себя Резидент. Сжатый палец покраснел и надулся, набухая кровью.

– Нет?..

Главарь нажал на винт. Из‑под ногтя, из‑под лопнувшей кожи, брызнула в сторону тонкая струйка крови.

Рядом кто‑то охнул и грузно осел на пол. Кажется, это был “рабочий”.

– А‑а! – истошно завопил Резидент. Потому что в этом образе имел право орать. Потому что было больно, а когда орешь – легче! – А‑а‑а!..

Главарь с любопытством смотрел на смятый тисками, брызжущий кровью палец и на корчившегося от боли пленника.

– Ну?! – нетерпеливо поторопил он.

Резидент кричал!..

– Ну‑у! Говори!

Вновь потянул рычаг винта вниз. Медленно, медленно, преодолевая сопротивление плоти, сжимались тиски, сминая кожу и мышцы. От давления с боков задрался и стал отходить от мяса ноготь.

– М‑м‑м!..

Терпеть эту адскую, запредельную боль было невозможно.

Как их учили противостоять физическому допросу?.. Учили, когда нет сил терпеть, уже не терпеть, а, напротив, усиливать боль…

Лучше так, чем не выдержать и заговорить!..

Сейчас тиски сомнут мышцы, врежутся с двух сторон в кость и, медленно сближаясь, начнут ее разламывать, дробить на мелкие кусочки! И станет больно, больнее, чем теперь! Гораздо больнее! Невероятно больно!!

Он представил, почти почувствовал эту скорую, неизбежную, жуткую боль. Представил во всех подробностях, содрогаясь от ужаса и еще больше пугая себя. Увидел веером полезшие из пальца обломки кости и… И защищаясь от этой скорой, адской боли и от той, которую не надо было представлять, которая уже была, – потерял сознание.

Все! Чернота! Почти смерть. Где уже не больно!..

– Тьфу! – недовольно сплюнул командир. – Мозгляк! На самом интересном месте!..

Пленнику выдернули палец из тисков и привели в чувство, обрушив на него два ведра холодной воды и дав несколько звонких оплеух. Он заворочался. И застонал.

Палец был цел. Был без ногтя, в крови и лохмотьях лопнувшей кожи, но кость была цела! Правда, надолго ли?..

Палач с интересом смотрел на жертву. На то, как она приходит в себя, как испуганно, с животным ужасом в глазах, смотрит на своего истязателя.

Он почему‑то думал, что тот окажется крепче…

– Ну что, продолжим? – ласково спросил он. Пленник лихорадочно замотал головой.

– Так как звали твоего папашу?

– Мах…

Палач рванул руку пленника к себе и ткнул ее в тиски. Тем же самым, недодавленным пальцем! Тем же самым!!

Эту боль представлять было не надо. Эту боль организм помнил и трепетал перед ней! Сердце заколотилось в ребра с частотой двести ударов в минуту. Лицо густо оросил холодный пот.

Он был Резидентом, но был просто человеком, которому дробили пальцы!..

– Не надо! – попросил пленник. Уже не в роли, уже сам по себе, оттягивая скорую и неизбежную боль еще хотя бы на несколько секунд.

– Что не надо? – участливо спросил главарь. – Крутить не надо? И я говорю – не надо. Врать!

И сделал сразу два оборота.

Пленник взвыл! По‑настоящему, натурально, потому что, когда тебя терзают по уже истерзанной плоти, больно вдвойне. В глазах у него помутилось, но сознания он не потерял. Не потерял!..

– Нет, не Махмудович! – крикнул он. – Сергеевич.

Это можно было сказать, это сказать не страшно!.. Винт крутнулся в обратную сторону. Это была передышка. Хоть такая, хоть такой ценой…

– Молодец! – похвалил его командир. – Сразу бы так. Это ты убил наших людей? Таких ребят положил!

Хотя ему не было жалко никаких ребят. Плевать ему было на покойников! Просто нужно было находить контакт с допрашиваемым, смягчая и оправдывая свою жестокость.

– Нет, это не я, – крикнул пленник. – Это – он! Он мне приказал!

И показал на “рабочего”.