“Сказка-ложь”, сказ третий

Верно толкуют. Все они друг-дружку знают, все в един узелок сплетены.

— Ладно, черт с вами, вздохнул Государь, — прощаю. Чай не обеднеем.

Вздохнули Бояре облегченно. А пуще других Казначей.

— Только где деньги теперь брать станем?

— Так с мужиков, много их, если с каждого полушку потянуть так можно и четыреста кадушек набить.

— А не помрут они с голодухи?

— Все не помрут. Живуч мужик, аки собака. Уж как его не колоти и есть не давай, а он жив. Последнее забери, так он исхитрится, шалашик из веток сплетет, корой березовой прикроется и лопухи да лебеду есть станет. А через год, глядишь, посеет чего, да соберет. Тут мы и поспеем.

Это верно – мужик с полушки не помрет, а царству прибыток выйдет.

— Вот ты, — тычет Царь перстом в Казначея, — Сии полушки соберешь и в сундуки пустые сложишь. А коли народишко роптать станет – объяснишь, время ноне тревожное, не о своем брюхе думать надобно, а чтобы пределы защитить. А кто ту полушку утаит, того на кол, чтобы иным неповадно было! Как по полушке соберешь, после еще по две взыщешь. Не для себя мы стараемся – для отечества. А вы, Бояре, — глянул грозно, так что шапки на головах затряслись, — что б с каждого пуда золотого не по пол, а по целой копейке в казну несли! Такое мое Царское слово! Ноне нам не медовуху пить, но супостата воевать!

И стали к той баталии готовиться.